01.01.1970

Крутись-вертись машина, показывай картину, а я почитаю вам сказочку про одну неувязочку.

Панночки-эмансипаночки не фыркайте на сказку, не канают и отмазки. Типа «янитакая» — тех во двор отсылаю, глаза разуть. Итак, #суть:

Некто Лёша жил да был, на квартирку копил, мирно поживал, да гастрит на двух работах наживал. И нет чтоб почти до пенсии дотянуть да отбросить копытца, а вона нет — угораздило влюбиться. Небось съел чего-нибудь… Да не абы во что, а в прогрессивную вумен, да ишшо с дитятей, звать её Надей. Взглядов оне самых передовых — чуть что не по ней, сразу в крик. Заграничные статейки, готовые идейки… Да только вот угнетателя нет, вибраторы да на обед бичпакет. Года идут, товарец всё плоше — а тут, как чёртик из коробки, наш Лёша. «Люблю-куплю-усыновлю, мол, милая Надя, житие теперь будет как на параде. Тружусь в три китайца, скоро жилплощадь приобретается. Будет брак… если не хошь жить так. Из одежды имею пиджак, из имущества — пока ни шиша, всё на хату пойдет, до гроша».

Про себя подумала Надя (на Лёшу влюблённо глядя), «ответишь ты мне, льготы-квоты, за всех моих бывших уродов! А пожить — не вопрос, заодно улучшим жилищный вопрос.». А ему поёт другим голоском, что угнетена веками борщом. Современней, мол, будь — хоть об стенку убейся. «Обеспечь мне женское счастье, путём моей над тобою власти. Известно давно британским учёным, что счастье мужчине быть подчинённым. Всё справедливо как дважды два — тебе обязанности, мне права.» Лёша кивает, курлыкает и даже немного подзаикивает. А Надя: «начинай, Лёша-Лоша, с малого — готовки, стиралова и убиралова. Тебе сюда — избавь меня от адского домашнего труда и прочей суеты, мне нужно в салон красоты.». Уволился Лёша со второй работы, домашнюю делает в два счёта, полёживает в ванне да с книжкой к вечеру на диване.

День прошёл, второй — нате. «Нечего, шейминг-блейминг, отдыхати — в свободное время сиди с моим дитятей. Приноси пользу в выходные и будни, а то мы, женщины, хилых не любим.». Вздохнул Лёша-Лоша, возражать не стал, хоть и до полусмерти устал. Никакой жизни, работа да «измы» — Надя ему тотчас нотацию про вековую женщин эксплуатацию, про похотливых и ленивых мужчин — и за батарейками для вибратора шлёт в магазин. Ах да, мать их иттить, забыл сообщить — спят раздельно, боится Надя продешевить и цену сбить постелью. А на словах, мол, ни-ни до свадьбы, до лимузина и до усадьбы.

Подходи да слушай дальше народ — рад всякому, кто рюмку поднесёт! Кряхтит Лёша-Лоша да тужится, скрипит дверкой несмазанной… но слушается. Так ему было с детсада сказано. Терпи казак, атаманом будешь. А у Нади жизнь налажена — принарядилась, выходит в люди. Подруги стаями слетаются в дом, дым столбом. Обсуждают женское угнетение, козыряют терминами новоизобретенными, шпыняют Лёшу и поучают. Мол, кланяйся больше, мнением не докучай. У нас, грят, авторитетное мнение, а у вас — только #менсплейнинг. Целлюлит прекрасен, кто не думает так — жирный мудак… Ну а после бутылочки-третьей Надя с подругами в клубешник едет, не хухры-мухры — раскрепощение. Ждёт у окошка, поплакивая немножко.

Была бы полная идиллия, хоть для телеканала, да тут Надю будто подменили. Тащит в ЗАГС, требует усыновления, докажи, мол, раз любишь, будто любовь — обвинение. Будь мужиком, равноправие потом, квартирку давай-ка приобретём. Вот мои пара тысяч, остальное из своих досыплешь. Не успел наш Лёша всё подписатушки, а нате вам, ребятушки! Колдун покуражился, верно, после месяца свадьбы пузенбах у благоверной! Лёша в шоке, чуть не упал — как, мол, так? А Надя: «чего раскричался, чудак? Отец-то, известно — кто воспитал. А мать… не будем об этом.» Лёша вопит, скандал, истерика. Вот прям открыл Америку. Имеет право — читай СК. Прав что в браке, что без — что чёрт, то бес. А Надя, «ты, грит, не блажи. Не настоящий, не любишь — так и скажи. Надоел твой мужланский вой, подаю на развод, не впервой. Не могу в этой хате жить при адовом патриархате!». Сказали-подали. Подруги в свидетелях, что замечен на диване. Судейша исходит из интересов детей, алименты на несколько нулей… Присудили-описали-выявили-наказали. Хотел Лёша уйти так, да сунул Наде напоследок в пятак. А та оттого ещё более в силе — теперича «жертва домашнего насилия». Живёт припеваючи, страдает на камеру… Лёше чайку пришлите в камеру… Гуляет Надя, спит с Ашотами… Заговорился я что-то. Кто-то лишнюю рюмку поднёс. Извиняйте, кому крышу снёс)

Крутись-вертись машина, показывай картину, а я почитаю вам сказочку про одну неувязочку.

0

Комментарии